Выпуск: RU

Вход

Войти с помощью социальной сети:

Новость добавлена
7408.06.2019 03:15
< >
«Мы хотим, чтобы педагог общался с обучающимися не свысока»
«Мы хотим, чтобы педагог общался с обучающимися не свысока»

Согласно плану реализации национального проекта «Наука» в России через пять лет должно появиться 35 тыс. молодых ученых. О том, что служит главной мотивацией для привлечения молодых людей в науку, а также о финансировании создания установок MegаScience и смысле университетских кампусов, министр науки и высшего образования РФ Михаил Котюков рассказал в эксклюзивном интервью, прошедшем в студии «Известий» на Петербургском международном экономическом форуме.

- Мы находимся на грани смены эпох - уходит старая школа, приходит новая. У вас совершенно четкая задача - к 2024 году больше половины ученых должны быть не старше 39 лет. Как это возможно реализовать?

- Это задача национального проекта «Наука». Задача, которую нам придется решать в университетах, в научных организациях. Для ее решения нужно менять правила работы аспирантуры, повышать мотивацию молодых людей, которые готовы стать учеными.

- Она реализуема?

«Реально увеличить количество иностранных студентов, но они не падают с неба» Президент «Просвещения» - об экспорте образования, лидерстве математической школы и иностранных студентах

- Сегодня в аспирантуре учится почти 90 тыс. человек при четырех миллионах студентов. На защиту выходит чуть более 9 тыс. человек ежегодно. То есть получается так: готовим довольно много, а подготовленных получаем в итоге не так уж много. И это - зона нашего перспективного развития, что очевидно. Нам нужно за шесть лет получить 35 тыс. с плюсом человек, которые выберут для себя исследовательскую карьеру. И это люди, которые выберут для себя университеты, это люди, которые придут в научные организации, это люди, которые захотят работать в высокотехнологичных компаниях и будут дальше создавать новые технологические решения. То есть они отвечают за независимое будущее России.

- Что является сейчас ключевым стимулом для этих людей - деньги?

- Одними деньгами привлекательность не создается. Мы часто общаемся с молодыми исследователями, с теми, кто уже выбрал эту карьеру, и понимаем, что здесь несколько слагаемых успеха. Например, мы понимаем, что для этих людей принципиально важны крупные научные проблемы. Многие так и говорят: нам нужна настоящая, амбициозная задача, в решении которой нуждалось бы государство. С другой стороны, конечно, важны те условия, в которых проводится исследование. Я говорю о приборной базе, об уникальных установках.

- Это то, что называется MegaScience?

- В том числе. Это и установки MegaScience, и развитие лабораторных баз в институтах и университетах. Безусловно, важно и создание экосистемы вокруг университетов, вокруг научных организаций, например наличие современных университетских кампусов. Важна, конечно, и материальная составляющая. Вознаграждение должно быть рыночным, должно соответствовать вкладу.

И еще очень важна внутренняя кооперация. Технологический прорыв невозможен без практической ориентированности исследований и совместной работы исследователя в университете, исследователя в научном центре и инженера-технолога на производстве. Вот тогда мы сможем получить технологию, которая создается под развитие производства, а значит, практическую реализацию идей, которые родились в исследовательском коллективе. Только так мы с вами как потребители сможем увидеть на полках магазинов отечественные товары.

Социальные дивиденды: что выигрывают компании от общественных проектов На ПМЭФ-2019 эксперты обсудили инвестиции в человеческий капитал

- В связи с этим вопрос. Безусловно, под финансирование национального проекта «Наука» выделяется колоссальная сумма...

- Более 630 млрд рублей.

- Но при этом очевидно, что на создание тех же проектов MegaScience - различного рода уникальных установок, на которых будет когда-нибудь в перспективе получен результат и его можно будет использовать в практической плоскости, - тоже требуется гигантская сумма. Должна ли только Россия финансировать эти проекты или для этого, может быть, нужна международная кооперация?

- Вы абсолютно правильно формулируете вопрос. Но существует заблуждение, что на установках MegаScience можно получать только результаты, касающиеся фундаментальной науки, которая имеет мало отношения к ближайшей перспективе, к практическим задачам. Это далеко не так. Установки класса MegаScience, конечно, есть разные. Есть те, что решают задачи преимущественно фундаментального характера. Но также существуют и те, которые позволяют решать огромное количество практических задач. Такие установки, работающие в Европе, две трети времени посвящают проведению исследований в интересах индустриальных компаний. И мы для себя ставим такую же задачу.

Другое дело, что на первом этапе развития этих установок - особенно если говорить о синхротронных установках, - конечно, должно помочь государство или международные организации. А уже всё, что касается исследовательских станций, рабочих лабораторий, которыми обрастают такие установки, может быть финансируемо или с помощью частно-государственного партнерства, или с помощью индустриальных компаний.

Мы уже сегодня, прорабатывая такую программу в рамках национального проекта, имеем предварительный пакет промышленных заказов на использование той инфраструктуры, которая будет создаваться в ближайшие годы. Поэтому, с одной стороны, создавать всё это сугубо за счет федерального бюджета было бы неправильно - и достаточно дорого и неоправданно с точки зрения ограниченности возможности практических результатов. Вполне можно создавать такие приборы под технологические задачи.

«Если кто-то пользуется Telegram - пользуйтесь, никаких рисков нет» Глава Роскомнадзора Александр Жаров - о том, почему мессенджер до сих пор работает и чем обернется для Facebook и Twitter неисполнение российских законов

- Вопрос про кампусы. Их сейчас на территории России - единицы. Каково оптимальное количество для нашей страны таких полноценных студенческих городков, которые мы привыкли видеть в американских комедиях?

- Нам нужно определиться, что мы подразумеваем под словом «кампус». У нас очень много мнений на этот счет. Кампус - это не те общежития, которые многим привычны из нашего недавнего советского прошлого. Кампус - это территория, где комфортно, где есть мотивация к развитию, к саморазвитию. Неважно, это образовательная составляющая или это исследовательская составляющая - кампус должен предоставлять различные возможности. Помимо места для проживания, кампус должен быть местом для коворкинга, при этом включать исследовательские лабораторные центры, спортивную и социальную инфраструктуру.

- То есть быть некоей точкой роста?

- Да. С одной стороны, кампус - это часть городской инфраструктуры, а с другой стороны, это точка роста для нового формата мышления.

- Обычно, когда мы говорим о науке, мы имеем в виду в первую очередь точные и естественные науки - те, которые дают прикладной материальный результат. Не возникает ли у вас ощущения, что за бортом останутся такие науки, как философия, социология, лингвистика? Ведь развитие физики без философии невозможно, это же очевидно.

- Такой угрозы нет на самом деле. Национальный проект «Наука» построен в рамках реализации стратегии научно-технологического развития, которая была утверждена президентом РФ 1 декабря 2016 года. Эта стратегия построена по принципу формирования необходимых ответов на большие вызовы, с которыми сталкивается человечество. В ней определены семь приоритетных направлений научно-технологического развития, и в этих направлениях есть и общественно-гуманитарный блок. Поэтому все те приоритетные области, о которых мы говорим в национальном проекте, безусловно включают в себя и общественно-гуманитарную составляющую. Эти направления не будут забыты проектом, он не только про физику, математику или химию.

«В самой сложной ситуации наше общество способно найти компромисс» Руководитель Федерального агентства по делам национальностей Игорь Баринов - о вызовах в области межнациональных отношений

- Развитие науки педагогики, на мой взгляд, является одной из ключевых проблем в нашей стране.

- Мы понимаем вызов и приоритетность этого направления. Сегодня каждый десятый поступающий на бюджетные места в вуз, поступает на педагогику. Это самое крупное направление. Мы совершенно точно понимаем, что для подготовки будущего педагога нужно применить и самые передовые технологии, и серьезно напитать эту образовательную программу научными заделами и перспективными направлениями. Поэтому тут должны быть современные формы построения коммуникаций, педагог должен первым делом налаживать контакт с классом.

- Вы контролируете изменения в программах педагогических вузов?

- Мы договорились вместе с нашими коллегами из Министерства просвещения РФ действовать здесь сообща. Мы понимаем количественно, сколько педагогов нужно стране в ближайшие годы. Мы это отражаем в тех самых цифрах приема. Сейчас, привлекая возможности Российской академии образования, мы будем активно прорабатывать изменение содержания образовательных программ. Я вам могу сказать, что только за два года - 2019 и 2020 - у нас должны пройти переподготовку 30 тыс. преподавателей, которые дальше будут реализовывать самые перспективные образовательные программы.

- А с прорывными педагогическими идеями, мыслями вы сталкивались?

- Безусловно. Буквально на этой неделе у меня было несколько таких встреч, мы обсуждали разные вопросы развития университетов, в том числе и в гуманитарной составляющей педагогических практик. Мы ведь хотим, чтобы педагог в школе или университете общался с обучающимися не свысока, а выстраивая эффективную форму взаимоотношений. Сегодня есть такой запрос. Мой собственный сын учится в школе, и, поверьте, он делится своими соображениями, впечатлениями от образовательных программ. Один педагог выстраивает свои взаимоотношения с детьми быстро, и в результате они с удовольствием занимаются, а кто-то, наоборот, не может построить коммуникацию. И мы понимаем, что уровень предметных компетенций вроде бы высок, а вот педагогической практики недостаточно. Тут есть разрыв - а в итоге страдает качество образования. То же самое и в университете.

«Мы уберем всю шелуху, которая мешает бизнесу развиваться» Глава Росприродназора - о «регуляторной гильотине», работе без пиара и общественных инспекторах

- А не возникает ли у вас ощущения, что в 15-17 лет сложно понять, кем ты хочешь быть. Может быть, давать после школы года два на размышления?

- Сложный вопрос. С одной стороны, образование - это непрерывный процесс. Каждый делает выбор сам, когда ему получать высшее образование. Юридически это можно сделать в любом возрасте. Но всё же должна быть готовность перехода на следующий этап. Думаю, с этой точки зрения сейчас возможности есть. На базе одного высшего можно добирать те компетенции, которые сегодня на рынке труда востребованы.

- Может быть, сделать первые два курса вообще без экзаменов, чтобы человек понял: я не хочу быть врачом, я хочу быть инженером...

- У нас существует система перевода из одного университета в другой, с одной специальности на другую, то есть система позволяет внести коррективы по мере обучения.

Поделиться:
Комментарии (0)
Поделиться в социальных сетях:


Новости по теме